- Маленькая рыбка
- Согреет сердце
Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

- Маленькая рыбка > Дискуссии (время и автор последних комментариев у дискуссий, в которых Вы принимали участие)


Показать дискуссии: мои / друзей / все вместе
кратко / подробно
Позавчера — понедельник, 21 января 2019 г.

Upucnbz umrq

Dr. Zagreus 8 июля 2018 г. 21:36:04

Виженер против этого

Нынешняя политика администратора ставит в невыгодное положение всех пользователей беона, да и сам сайт в частности. Речь идёт об этом: i10.beon.ru/4/45/604504/54/127756454/image.png Причём обратите внимание на то, что администратор опубликовал эту новость ночью, когда пиковая активность сайта...
еще...
Нынешняя политика администратора ставит в невыгодное положение всех пользователей беона, да и сам сайт в частности. Речь идёт об этом:­­
Причём обратите внимание на то, что администратор опубликовал эту новость ночью, когда пиковая активность сайта спадает:
­­
Поэтому предлагаю бойкотировать покупку ВИП до лучших времён тем пользователям, которым не все равно на наш любимый сайт! (пока цены не снизят до прежних значений)
Предлагаю всем тем, у кого ещё есть ВИП статус, поставить в качестве подписи хэштег #99ПозЗаВИП

Обновление:
­­
Ну что, будем и дальше терпеть? :-)­
показать предыдущие комментарии (819)
06:39:45 Dr. Zagreus
Понятно
10:10:08 SelS.
а так,если быть конкретнее, у адмена назойливо нафлудили ссылками, подобным шрифтом. просто, сложно было незаметить
20:45:10 Dr. Zagreus
Ахахахахахахахаха ]:-)­ ]:-)­ ]:-)­
16:12:49 Васюнчик
:-(­
четверг, 30 августа 2018 г.

Better call Saul!

Администратор 8 июля 2018 г. 21:01:05

Стоимость VIP-статуса

Дабы удержать сайт на плаву пришлось поднять стоимость VIP-статуса. Кому критичен каждый рубль, выбирайте способы пополнения с максимальными бонусами.
показать предыдущие комментарии (997)
20:37:48 кясу
где гороскопчики?(((
21:18:56 Sabik senpai
+
23:27:53 Dr. Zagreus
Хорошая попытка, админ. Но мы требуем вернуть все как было!
11:34:43 sayonara пес
:'(­ не хотю гос переворот:'(­ Админ одумайся
Превышено максимальное количество комментариев к одной записи.
понедельник, 6 августа 2018 г.
Ozzbourne 9 марта 2018 г. 13:20:42

• Story III

« Ложа чародеек » i21.beon.ru/26/9/2830926/6/126466206/lineseparator.png i69.beon.ru/28/51/2875128/76/127108776/39.png » Оленна » Дженна » Трисс » Сабрина i95.beon.ru/39/68/2856839/39/119318039/ee3.png Политическая ситуация на Севере ставила под угрозу всех чародеев, поэтому Оленна...
еще...
« Ложа чародеек »
­­

­­

» Оленна » Дженна » Трисс » Сабрина

­­ Политическая ситуация на Севере ставила под угрозу всех чародеев, поэтому Оленна вежливо предложила всем влиятельным чародейкам Севера принять участие в обсуждении текущих проблем, а так же будущего всего чародейского сообщества.
показать предыдущие комментарии (5)
21:34:36 Ozzbourne
« Ramin Djawadi — Light of the Seven » i95.beon.ru/39/68/2856839/39/119318039/ee3.png Как и ожидалось, первой навстречу ей вышла Дженна. Со времени их последней встречи прошло не так уж много времени, поэтому неожиданных новостей ждать не приходилось. Быть может оно и к лучшему. Ученица, как...
еще...



« Ramin Djawadi — Light of the Seven »


­­Как и ожидалось, первой навстречу ей вышла Дженна. Со времени их последней встречи прошло не так уж много времени, поэтому неожиданных новостей ждать не приходилось. Быть может оно и к лучшему. Ученица, как и всегда, прибыла заранее и теперь дожидалась начала собрания в уединении. Если спрашивать Оксенфуртскую, то времени можно найти и более полезное применение. Например, Дженна могла бы пообщаться с Сабриной. Приятного в обществе Глевиссиг было не так уж и много, особенно когда в ход шла ее бестактность, но с умом и опытом чародейки спорить не приходилось. Дженна же отличалась тем, что держалась особняком и редко заводила с кем-то близкие знакомства. Оленна относилась к ученице тепло и благосклонно, но подобная обособленность блондинки вызывала недоумение. Особенно в условиях, в которых они сейчас находились. Не для кого не секрет, что в убежище пряталась Сабрина, а ее история говорила сама за себя: Глевиссиг сильна и могущественна, имела большой политический вес, но разве это помогло, когда ее тащили на костер? Чародейке удалось выжить благодаря удачному стечению обстоятельств. Стоило же ей впасть в немилость Хельсента, как все разом отвернулись. Ныне Сабрина жила в этом убежище не от большой любви к Оленне, напротив, особой дружбы между ними никогда не было. Суть крылась лишь в том, что Сабрине попросту некуда идти. Ныне Дженна шла по пути, который привел Глевиссиг на свидание с голодными языками пламени каэдвенского костра... жаль, что большинство не способно учиться на чужих ошибках.

­­— Прекрасно, прогулялась по свежему воздуху, а ты? — лицо Оксенфуртской расцвело, словно Аэдирнский рассвет. Чародейка внимательно слушала щебет ученицы, смотря той прямо в глаза, а затем залилась звонким смехом. Человеку несведущему и в голову бы не пришло, что эта озорная девица та самая Королева шипов, влиятельная и могущественная колдунья Севера. Оленна веля себя так, будто они с Дженной подружки, обсуждающие какие-то девичьи глупости, пока гувернантка отлучилась по делам.
­­— Тебе непременно нужно было его заколдовать! Пусть бы квакал словно жаба, настоящий сказочный принц! — чародейка снова звонко рассмеялась, при чем совершенно искренне. Пожалуй, даже слишком искренне для своего возраста. Стоило Дженне заговорить про Ланселя, как Оксенфуртская сама взяла ее под руку привычным движением, неспешно уводя вглубь сада вдоль кустов темно-красных роз. Конечно же, любопытных глаз здесь было куда меньше, но Оленна не хотела, чтобы потенциально важная информация стала известна кому-то из участниц Ложи. Мало того, что они были женщинами, так еще и чародейками, а от таких можно ожидать всего. Уж ей ли не знать?
­­Дженна рассказывала о бастарде самого богатого лорда Вызимы настолько увлеченно, будто и не проводила несколько последних месяцев под водопадом издевок и неуважения со стороны короля и его десницы. Сейчас блондинка напоминала юную девушку, даже глаза ученицы заблестели как-то иначе. Смотря на нее, Оленна видела саму себя, словно она смотрит в отражение времени. Когда-то давно она была точно такой же, именно поэтому Оксенфуртская воздержалась от привычных колкостей, хотя в таких случаях наставницы всегда одергивают учениц, советуя тем прекратить думать вагиной. Этот путь неизбежно вел к неприятностям, думая об этом Оленна едва заметно вздрогнула, когда по спине пробежался холодок, будто она прислонилась к сырой стене каэдвенского подвала. Впрочем, на лице колдуньи это никак не отразилось, а ее спутница, похоже, была слишком увлеченна собственными мыслями, чтобы заметить подобную мелочь.
­­ Что же касается Ланселя Болейна и его семьи... Сам бастард вряд ли мог оказать какую-то неоценимую помощь в их деле. Остроту ситуации придавал и конфликт дома Боллейнов с домом Рейнов, который стремительно набирал обороты с каждым новым витком событий. В любой другой ситуации Оксенфуртская бы осыпала Магнуса самыми последними проклятиями за подобный промах, но сейчас ситуация играла на руку Ложе. Однако, действовать приходилось крайне осторожно. Рейны поддерживали Эмилию, но вряд ли за этим стояла хоть капля искренности. Эллин Рейн совершала глупые поступки, но это ничуть не умаляло ее влияния при дворе, а ее подлость лишь цвела и крепла с годами. С другой стороны гордый дом Боллейнов... Лионель за время своего недолгого правления успел сделать массу вещей, в том числе нанести несколько оскорблений своему главному вассалу. Чего стоит только брак с Ширен Вортигерн? Не нужно обладать даром ясновидения, чтобы предсказать реакцию Уильяма на подобную новость. И все же Боллейны поддерживали корону, этот дом слишком горд, чтобы очернить свою историю фактом измены. Особенно до тех пор, пока во главе рода стоит мягкотелый Рейнгар.
­­— Поговорим об этом в другой раз, — на лице женщины расцвела сдержанная улыбка, но поледеневший взгляд давал понять, что здесь не самое лучшее место для обсуждения подобной темы: — Я так давно не видела Эми, как ее успехи? — Оксенфуртская внимательно всмотрелась в глаза блондинки и чуть замедлила шаг. Пожалуй, Королева шипов была единственной, кому судьба принцессы была по-настоящему небезразлична. Разумеется, Аспенвуд-младшая обладала огромным очарованием, но окружающие ее люди преследовали свои интересы. Когда принцесса была еще совсем маленькой, то Оленна часто находила ее плачущей в одиночестве. Девочка была с детства окружена всем, но не ценила этого, в какой-то момент чародейка даже подумала, что Эмилия ненавидит всю эту роскошь. Ее можно понять — расти без матери тяжкая участь, особенно для девочки с таким мягким и сентиментальным характером. Тогда Оксенфуртская взяла на себя роль наставницы, отогнав прочих преподавателей и фрейлин, попутно стараясь заполнить зияющую пустоту в сердце Эмилии. Оленна была готова даже умереть за девочку, если это потребуется, но ее настоящие мотивы были так далеки от того, что люди называют любовью. И от этого она испытывала омерзение к самой себе, где-то очень глубоко внутри, на дне остатков своей души. Безусловно, она в каком-то смысле полюбила девочку, но именно Оленна обрекла принцессу на тяжкие страдания. Это может звучать вопиюще нелепо, но чародейка ничего не сделала, чтобы увезти девочку из столицы в одно из поместий, где Лионель и Магнус бы не смогли мучить ее изо дня в день. Более того, именно Королева шипов наотрез отказывала принцессе в момент самых громких истерик, когда желание сбежать брало над воспитанницей верх. Чародейка сознательно подвергала девочку всем кошмарам, по сути лишая ту счастливого детства. Конечно, она могла бы легко отмахнуться, мол, заботилась о том, чтобы Эмилия выросла сильной. Королева шипов могла блестяще лгать, она могла бы обмануть весь мир при должном усердии, но ей никогда не удавалось обмануть саму себя. Каждая мысль об Эмилии оттенялась вязким омерзением к самой себе, ведь она, как и все остальные, лишь преследовала собственные интересы.
­­Ответ ученицы ничуть не удивлял, напротив, этот ответ доказывал, что у самой Дженны большое будущее, если она будет развиваться в верном направлении, если ей хватит сил выдержать весь груз жизненных обстоятельств. В противном случаи блондинку ждал весьма печальный финал. В конце концов в Дженне оставалось слишком много человеческого. Это и неудивительно, ей не так уж много лет по меркам чародеев. Рано или поздно, но каждый чародей сталкивается с одной простой истиной: человеческое счастье не для них. А далее он или учится жить с этим и ищет новые ориентиры, новые страсти или же погибает, ведь все люди смертны. Оксенфуртская вновь улыбнулась, стараясь подбодрить ученицу, а затем отошла на шаг в сторону, не мешая Дженне на пути к беседке. Она ничуть не винила ее, ведь блондинка принимала участие в планах Оленны не просто так. Кроме того, новости о скорой свадьбе перевернули с ног на голову все планы и им пришлось пожертвовать тренировками Дженны, чтобы успеть подготовиться и пересмотреть некоторые важные шаги. Дженна имела полное право выражать свое недовольство или усталость, если ей не хватает сил держать себя в руках, в конце концов она понятия не имеет, насколько важная роль отведена Эмилии Аспенвуд в будущем. Что же касается плана, которым интересовалась блондинка: он будет зависеть от решения, которое чародейки примут на этом собрании.

— Доброго всем времени суток, могу ли я присоединиться к разговору?

­­Оленна заметила Меригольд еще до того, как та приблизилась к ним, но предпочла не показывать этого. Пожалуй, Трисс была одной из самых сомнительных персон на сегодняшней встрече. И дело тут вовсе не в личных взаимоотношениях, вовсе нет. Сегодня им предстоит обсудить важные вопросы и принять невероятно важные решения, которые придется с трудом воплощать в жизнь, а Трисс... Трисс слишком зациклена на себе, чтобы безоговорочно доверять ей подобные вещи. И все же, на безрыбье и рак рыба, не так ли?
­­— Здравствуй, Трисс, как дела в Оксенфурте? — на лице Оленны расцвела ее фирменная дружелюбная улыбка, а взгляд голубых глаз с восторгом изучал наряд рыжеволосой: — Очень красивое платье, ты великолепно выглядишь. — Последние слова Оленна произнесла глядя чародейке прямо в глаза, подталкивая ситуацию к границе легкого флирта, но мастерски не переступая ту. Ей искренне нравилось проделывать подобное со своими неопытными коллегами. Каждая молодая чародейка верит в свою исключительность, она думает, что мир падет к ее ногами, а остальные колдуньи расступятся перед неземной красотой и очарованием юного дарования. Большинство опытных чародеек предпочитает плеваться ядом или же злословить за спиной, но Оксенфуртская нашла другой способ развлечься. Как же сильно отличается ее поведение от резкой и невозмутимой Сабрины, которая вряд ли бы оценила платье ученицы. Во-первых оно слишком уж скромное, а во-вторых Глевиссиг удавится, но не сделает комплимент другой женщине из-за огромного эго. Трисс же наверняка не раз задумывалась о том, что наставница к ней крайне несправедлива и она заслуживает лучшего, а сейчас это самое лучшее так искренне восхищается ее персоной. Это крайне забавно, наблюдать за лицом Меригольд, ведь разница между ними просто огромна. С другой стороны, можно ли упрекнуть Трисс в желании быть лучше? Вопрос лишь в том насколько лучше? По внешнему виду Меригольд несложно догадаться, что она строила большие планы на эту встречу и непременно попытается воплотить их в жизнь... интригующе.
­­ Последующий вопрос Меригольд лишь подтвердил предположения Оленны. Нет ничего удивительного в том, что Глевиссиг предпочла уединение обществу своей ученицы. Пережить сожжение на костре весьма... неприятный опыт. Даже Оленна не могла до конца представить что же творится в голове Сабрины, а Меригольд... Чародейки ее уровня готовы зад лизать тем, кто может помочь им подняться наверх, но лишь единицы готовы проявить поддержку в нужную минуту и пойти на жертвы. Что-то подсказывало, что Трисс не слишком довольна затворническим образом Сабрины, а та наверняка злоупотребляет недавними событиями, чтобы отмахнуться от молодой соплячки.

­­ « Да уж, эго Сабрины никогда не знало границ, а представать перед юной девчонкой вроде Трисс в помятом состоянии... она слишком горда для этого »

­­ Не прошло и пары мгновений, как за спиной раздался строгий и немного грубый голос бывшей советницы Темерии. Приветливо улыбнувшись, Оксенфуртская обернулась, окидывая радостным взглядом подругу, а затем бодро зашагала навстречу под шорох шелковой синей ткани платья о мокрую из-за росы траву. Резкие слова чародейка предпочла тактично пропустить мимо ушей, если Сабрина хочет покомандовать, то пускай. Подобные мелочи незначительны, к тому же мнение Глевиссиг может оказаться решающим в грядущем разговоре. Само собой, колдунья бы с радостью воткнула в грубиянку пару ножей и с неописуемым удовольствием провернула внутри, но это далеко не первый раз, когда нужно сдержаться. И далеко не последний.

­­« Раз эта сука любит, когда ее хорошенько смазывают перед тем как поиметь, то пожалуйста. Наверное, стоит воздержаться от грубости еще какое-то время, ведь Хельсент с этим сопляком-Бальтазаро­м отымели эту стерву насухо »

­­— Сабрина! Как же я рада тебя видеть! — Оксенфуртская буквально сияла искренностью и неподдельной сестринской любовью. Она подошла к чародейке и без всякого стеснения крепко обняла ту за шею, прижимаясь дорогим платьем к мокрой ткани «королевского» облачения названной сестры: — Прекрасно выглядишь, я рада, что тебе уже лучше. — последние слова Оленна произнесла как можно тише, чтобы не заставлять именитую колдунью чувствовать себя неловко перед молодняком. Подобные мелочи в кругу влиятельных чародеек считались необязательными, а большинство напротив старалось уколоть коллег по-больнее. Чего нельзя сказать о Королеве шипов, которая крепко и уверенно взяла Глевиссиг под руку и направилась с ней в сторону беседки. Внутри угрожающе затягивались узлы напряжения и... злости. Именно злости, но женщина продолжала улыбаться и бодро шагать вперед. Сабрина прекрасно знала, что подобные собрания случаются нечасто, а в свете нынешних событий... И все же ей нужно было покормить свою псину. Чародеи не только впали в немилость: ныне, в таких далеких уголках, как веллен или каэдвен, люди убивают даже детей, в которых проявился дар магии. Повсюду разворачиваются знамена церкви Вечного огня, что грозит всему чародейскому сообществу полным истреблением. А этой стерве нужно покормить псину... с каким бы удовольствием Оксенфуртская заставила ее сожрать эту псину живьем, а после выпотрошила собственными руками. Это было бы справедливой платой за благодарность, которую эта стерва не поленилась выразить. И все же чародейка продолжала источать волны искреннего дружелюбия и обаяния. Только когда они дошли до беседки, и дочь каэдвенских лесов двинулась к остальным, самоконтроль Оксенфуртской дал трещину и всего на мгновенье на ее лице отразилась ледяная ярость, а взгляд будто метнул в спину «сестре» добрый десяток острых мечей. Однако, спустя секунду чародейка снова сияла очарованием, обводя собравшихся хитрым взглядом.
­­ Этот взгляд задержался на дуэте Глевиссиг и Меригольд был ярким примером самых банальных взаимоотношений между наставницей и ученицей. Все, как по учебнику: опытная и влиятельная Сабрина, покровительствующая­ молодой и амбициозной Трисс. Все эти суки из чародейского сообщества те еще интриганки. Они строят козни, соревнуются между собой, пытаясь добраться до вершины и стать самой лучшей. Большинство из них губит шаблонность: им не хватает фантазии и... ума. Кода-то давно Оленна точно так же стояла у подножья карьерной лестницы, у нее не было имени, не было и нынешнего могущества. Женщина могла потратить годы на подковерные игры и сгинуть среди сотен таких же амбициозных идиоток. Она выбрала совершенно другой подход к самым обыденным вещам, смогла выделиться на общем фоне без бабских склок... да, все местные стервы были в полном изумлении. Разумеется, большинство именитых чародеек не одобряло подобного поведения и требовало подчинения, но где они теперь? Их мир давно разрушен, а их остатки лишь отголоски истории. Настало время написать новую главу.

­­— Рассказать... обо всех дураках и шутах, что судьбу человечества держат в руках? — чуть повысив голос, чтобы оборвать негромкие переговоры баб между собой, Оленна продолжила, позволяя напускному дружелюбию кусками слезать с ее тела, будто его сдирали так, как палач сдирает кожу с жертвы. Чародейка смотрела на коллег и не могла сдержать ироничную улыбку — они ведь тоже полные идиотки.
­­— Рассказать о ворах, подлецах, что уходят в историю в светлых венцах? — взгляд синих глаз осуждающе столкнулся с взглядом Глевиссиг, будто колдунья собиралась заглянуть той прямо в душу. Плевать, насколько Сабрине будет больно или некомфортно. Она хотела, чтобы эта сука вспомнила, что они с ней сделали. Вспомнила их мерзкие лица и самодовольные улыбки, вспомнила, как ее публично унизили, и наконец вспомнила как они смеялись, пока великая советница Темерии визжала на костре, словно деревенская свинья. Сабрина решила жить как раньше и держать все в себе, но как раньше уже не будет. Они объявили им войну, они насилуют и убивают всех чародеек от каэдвена до границ Империи. Каждый день они просыпаются с мыслью об истреблении всего чародейского вида и эта мысль согревает их даже в снегах северных пустошей. Время прятать голову в песок давно прошло, уж ей ли об этом не знать.
­­— Короли севера объявили нам войну. С каждым днем нас становится все меньше. Они убивают даже детей в которых проявился мало-мальский дар магии. Капитул чародеев уничтожен, большинство великих чародеев погибли. Мы больше не можем оставаться в стороне или прятаться по углам, как крысы. Ведь если мы продолжим... если продолжим, то нас забьют в тех самых углах, куда мы сами себя загнали, словно скот. — ее привычный мягкий тон звенел сталью, а взгляд был полон решимости непременно уничтожить любого, кто посмеет хотя бы возразить. Впервые за много лет Королева шипов не прикидывалась, не пыталась скрыть то, что она настоящий хищник, но только другой породы: — Хельсент всегда ненавидел чародеев, а теперь его руки тянутся к Аэдирну. На юге предательница-Франч­еска и пол сотни знати, что с радостью отправят таких как мы заживо вариться на потеху толпы. Аэдирн оставался последним бастионом относительной свободы, но если мы позволим Аспенвудам и Вортигернам заключить эти браки, то нам конец. Это больше не политика, уже нет. Это вопрос нашего выживания. — женщина сложила ладони вместе и снова обвела присутствующих взглядом. Ах, как же ей не хватало Вильгефорца и былых товарищей! Безусловно, величайший чародей всех времен был чудовищем, мразью и сочетал в себе самые жуткие качества, но он имел не только возможности, но и смелость действовать, не то что эти... курицы.

­­Чародейка выдержала короткую паузу, позволяя каждый из присутствующих сук до конца осознать суть своих слов, а едва заметила открывающие рты продолжила: — Мы можем продолжить, как истинные стервы, думать о себе. Некоторые из вас все еще используют для мыслительных процессов свою вагину. Но позвольте сказать вам горькую правду, а правда такова: вы можете сбежать далеко, можете забиться в самый дальный угол, но когда не останется никого — вы останетесь наедине против всего мира. Уж поверьте, я почти уверена, что мерзкий мечеглотатель-Лионе­ль и Хельсент даже подерутся за право как следует задрать последнюю чародейку. — Посмотрев каждой из присутствующих в глаза, Оленна медленно закончила стальным тоном: — Либо мы уничтожим их, либо они уничтожат нас. Каков ваш выбор, дамы?
­­ В ней не было уверенности, что какая-то стерва не взбесится от столь прямых слов, но так уж сложился случай. Для успеха она нуждалась в каждой из этих самовлюбленных дур. И не просто нуждалась, ей было жизненно необходимо, чтобы каждая из них забыла о собственном эго, выгоде и приложила максимум усилий к реализации плана. Стоит ли говорить, что Оленна не доверяла никому кроме себя? Размышляя над сегодняшней встречей колдунья несколько часов подбирала слова и варианты, чтобы не выдавать своих прямых намерений. Если кто-то из чародеек донесет Лионелю или Магнусу об их плане, то придется чертовски туго. Королева шипов прикидывала варианты, просчитывала вероятности, но в итоге пришла к решению, что скрывать свои намерения нет никакого смысла. Если какая-то сука решит показать, какая она важная и будет метаться, то колдунья своими руками положит конец ее страданиям прямо здесь и сейчас. На карту поставлено слишком много, чтобы играть в вежливость и угождать каждой. Речь идет о выживании их вида, о выживании магического ремесла, сохранении достижений покойных чародеев, которые передаются из поколения в поколение. Все это висит на волоске, который Хельсент и Лионель пытаются обрубить, размахивая мечами с завязанными глазами. Каждый день, каждый час промедления может обернуться необратимой катастрофой. И если кто-то считает свое благополучие выше благополучия всех чародеев, если кто-то хочет поиграть в Франческу Финдабаир и пойти по ее пути, то Оленна Оксенфуртская положит конец этому мятежу на этом самом месте. Ее переполняла злоба, но вместе с ней из огромной чаши самообладания колдуньи волнами выплескивалась решимость — так ее было много. Раз Лионель и Хельсент решили поиграть в эту игру, то она будет той, кто позаботится о том, чтобы их мечи пронзили прогнившие сердца друг друга. Она будет сражаться до тех пор, пока чародеи не будут свободны, пока магия и не будет свободна. И она сметет любого с дороги. А если и потерпит поражение, то только в бою, сражаясь до последнего вздоха.
10:16:14 канаpейкa
«Грядет время перемен. Печально будет стареть, сознавая, что не сделал ничего такого, чтобы грядущие перемены были бы переменами к лучшему». i4.beon.ru/24/22/2552224/98/127562898/0.png Она услышала подобные слова однажды от одной из чародеек, которая славилась своим задорным характером...
еще...
«Грядет время перемен. Печально будет стареть, сознавая, что не сделал ничего такого, чтобы грядущие перемены были бы переменами к лучшему».


­­Она услышала подобные слова однажды от одной из чародеек, которая славилась своим задорным характером. Вечно-неунывающая и пропагандирующая, что только положительные, позитивные поступки могли бы остановиться зло. Ведь ненависть порождает ненависть, а жестокость – ответное желание отомстить. И только той было неведомо, что даже если ты покажешь людям свою доброту и годами будешь с состраданием помогать им в их бедах и невзгодах: рано или поздно они соберутся, чтобы кинуть в тебя тухлый овощ и посмотреть на праведный огонь, который непременно обглодает твое тело до праха. Несмотря на то, что Дженна общалась с той давно не юной прелестницей, чтобы почерпнуть от нее верных знаний – она пришла на казнь. И не во имя того же бесцельного чувства посмотреть на яркое пламя, чародейка хотела отпечатать в своей голове картину, способную каждый раз напоминать ей о причинах, по которым она воевала за себя и своих собратьев чародеев, пускай многих из них она и не знала в лицо.
­­Поэтому глядя на Сабрину, Дженна видела все то же изображение геноцида. В тот день было пасмурно, но несмотря на это тучи все равно не извергли с неба дождя, который смог бы продлить жизнь чародейки еще на одни сутки или целый сезон. Или даже сменить участь с одной из самых страшных смертей на более быструю и безболезненную. Постамент поставили заранее, Дженна знала это, потому что расположилась в одном из домов рядом с площадью, где на каждом углу висели изображения женщины, жившей на этой земле долгие годы и приносящей в дом многих крестьян – надежду. Ко времени казни подтягивались все: излеченные ею от хвори или иной заразы, спасенные от голода и холода, простые знакомые из соседнего от нее дома и даже дети. Семьи толпились в центре города так плотно, чтобы каждый житель мог прикоснуться к событию. Ученица Оленны смотрела, как толпа встречает чужую смерть с ликованием и в праздном настроении, как если бы это был пир Белтейна. Даже кострище соответствовало настроению.
­­Дождь пошел на следующее утро, когда было уже поздно. Когда чародейка уже уезжала с места событий, наполненная чувством ужаса и страха. А также решимости не повторять судьбу своей знакомой. И пускай она была по духу ближе к людям, к чем тем же чудовищам из книги Глевиссиг – не было смысла отрицать истину: не стоит доверять им больше, чем того требует разумность. Хотя даже среди чародеев найдутся и те глупцы, что посчитают верным сдать своего собрата власти, ненавидящей все магическое сообщество. Ни тайные знания в алхимии, ни возможности для армии, ни что-либо другое не изменит настроения того же Кэдвенского правителя, который устроил настоящую охоту на чародеев, как на обычных оленей, которых можно пустить на шкуры для своего ковра в покоях. Дженна, несмотря на свой относительно молодой возраст – научилась переступать: через приятных для нее людей, через свои взгляды и человечность, через головы детей, идущих ведьмам в суп. Через все, что бы потребовалось для ее выживания. И пускай при разговоре со своей ученицей Оленна смеялась и выглядела очаровательно беззаботной – чародейка ощущала в наставнице горечь. И даже если та в большей степени пеклась о своем благополучии: она осознавала ужас ситуации в заснеженных землях и то – как быстро эта чума проникнет в Аэдирн, просочится в каждую голову в селениях, городах и деревнях. Как скоро Лионель отдаст если не приказ о казни, так и о порабощении людей с магическими способностями. Уже сейчас ощущалось его настроение как нельзя лучше, потому что Дженна находилась подле его двора.
­­Она видела предвкушение нынешнего самодержца, видела его нетерпение и возрастающую злобу к каждому живому, когда планы шли не так, как он рассчитывал. Хотя, пожалуй, самым странным было для нее поведение Магнуса, который пускай и ненавидел Оленну и всех к ней приближенных – но должен был осознавать масштаб бедствия. Неужели он так слепо верит в своего правителя, что готов сложить голову перед вторгающемуся порядку уничижения чародеев? Возможно, у него и был план, но этого плана не хватит, если тот останется один. К этому все и шло. Ложа, насчитывающая четыре чародейки – уже ощущала удушение. И пускай Королева Шипов была груба и резка в своих высказываниях: ничто не имело смысла. Ни родовитые дома, ни присяги, ни слова о чести и морали. Оленна сколько угодно могла посыпать оскорблениями всех вокруг или же услаждать их слух мягкими речами, но факт есть факт. Она сама видела суд над чародейкой, сама ощутила, как к этому относятся жители тех земель.

­­Да, она позволила себе отвлечься на время, позволила вдохнуть глоток свежего воздуха. Но в ней было осознание того, что она должна от этого отказаться уже сейчас. Это сиюминутное чувство свободы нужно было для восполнения моральных сил для дальнейшей борьбы. Дженна смотрела на Трисс и видела в ней убежденность в своей безопасности, ведь милое личико может спасти ее от копей стражников, от лишних проблем и всего того, что ждет ее в странствиях. А уж в совокупности со своими способностями и вовсе не было тревоги за жизнь. В отличии от нее, блондинка жила подле Лионеля, который в зависимости от своего настроения: мог отправить ее в темницу на пару суток или же приказать срезать все локоны с ее красивой головы, изуродовать лицо или же прилюдно раздеться, как это было сделано с его сестрой. Связь с Оленной и защищала ее ученицу и одновременно вредила, заставляя относится к персоне Дженны с большей ненавистью, чем могло бы быть. И с этим приходилось сталкиваться каждый день. Из раза в раз смотреть на унижения Эмилии перед всем двором, на взгляды в свою сторону и тонну едких слов. Она должна была улыбаться, склоняя голову перед старшим Аспенвудом и ждать часа, когда ему надоест лицезреть чародейку в своем поместье в Амберкрике. И было бы хорошо, если бы ее просто отослали – это самый хороший вариант, но и самый менее ожидаемый. Скорее всего ее прилюдно казнять, оповестив народ о преступлении против короны. Проще говоря, любая ее ошибка могла стать «изменой» и лишить жизнь. Так жила Дженна, так она дышала, едва ли свободно и явно не из-за корсета.
­­И в моменты встреч она смотрела на других чародеек, который раскидывались речами о спешке, о том, что нужно покормить собаку или еще как извращались, пытаясь продемонстрировать свое превосходство. Но превосходства здесь столько же, сколько и у жабы в водостоке столицы. Ее царство велико, но также бесполезно, ведь в любой момент ее может раздавить. Ни крепкие стены, ни магия, ничто не убережет. А если и убережет, то влачение существования в одиночестве без света солнца под капелью пещер – одно из худших пыток, существующих на земле.

­­- Я принесла вам клятву верности. И не собираюсь отказываться от своих слов, - она поднялась со скамьи, смотря прямо на Оленну перед собой: - И вы знаете, что доведу дело до конца, чего бы мне этого не стоило. Вам не стоит сомневаться в моих намерениях.
­­Чародейка сделала несколько шагов к своей наставнице, не отводя от нее своего взгляда. А потом шагнула ей за спину, как если бы хотела продемонстрировать свое положение в данном деле. И она не пряталась за спиной Королевы Шипов – это было бесполезным занятием, скорее следовала за ней с тех самых пор, когда та дала Дженне выбор: сгинуть в сырой темнице или же найти для себя иной жизни. Пускай эта жизнь обернулась войной, но какой из миров мог вообще существовать без всех тех пороков, которые сейчас содвигали их Ложу действовать. Она посмотрела на один из цветков, что несмотря на отсутствие должны условий расцвел. Вот и они также: наращивают свою силу по углам и пещерам, чтобы в конечном итоге перевернуть все в свою пользу и принести процветание всему сообществу.

­­- И мне кажется, леди Трисс, что вы не до конца осознаете жизнь при Короле и положение дел в Амберкрике. К сожалению, вам не удалось побыть с нами чуть дольше. Уже сейчас Лионель холоден даже со своей десницей. Как вы думаете, как изменится его настроение, если еще одна чародейка появится подле него? И если в моем случае его останавливает мое положение подле Эмилии, то что остановит его в отношении вас? У вас нет должных союзников и связей в Аэдирне, которые могли бы укрепить ваши позиции. Мы не можем рисковать вами, иначе можем потерять ваши таланты в нужный момент. Смею вас уверить, но подле принцессы уже есть люди, которые ее поддерживают.

­­Она не говорила это жестко или же с напором. Нет, скорее, как обычная констатация фактов. И пускай Дженна осознавала, как сильно Меригольд стремилась занять свою нишу подле Оленны для раскрытия своих возможностей – не стремилась посильнее воткнуть несколько кинжалов ей в бочину. Коль скоро эта чародейка действительно знает достаточно, чтобы послужить хорошей службой для их целей, то значит и сберечь ее от собственной наивной глупости тоже стоило. Появление Трисс в Аэдирне в прошлый раз обернулось слухами и ненужными вопросами, и это лишь верхушка айсберга. Даже будучи слепым или глухим, Магнус бы построил свою теорию о внедрении чародеек Ложи внутрь Амберкрика – все их планы в таком случае полетят коту под хвост, потому что очевидное сопротивление против Лионеля ведет лишь в могилу. И по меньшим поводам казнили.
­­Они могли допускать ошибки в прошлом, когда только начинали воплощать свои планы в жизнь. Но теперь, когда все обострилось и стояло на грани вопроса «жив или мертв» - нужно было думать даже о словах, которые ты говоришь прислуге. Каждая помарка лишала не только тебя, но и всех на успех. Дженна это осознавала, пускай в какой-то степени не обладала тем богатым и нужным опытом, который был у ее наставницы. Но она верила в то, что та непременно направит чародейку в нужное русло.

­­- Госпожа Глевиссиг, полагаю, что нам стоит уберечь вашего пса от голода в том случае, если эти браки состояться, как вы думаете? Я искренне восхищаюсь вашими силой воли и способностями, которые нам необходимы в этой войне. Надеюсь, что смогу с вами поработать бок о бок, - Хотя казалось, что Сабрина теряет себя в этих стенах. Становится все грубее и отрешеннее от проблем. Дженна помнила, какой была их первая встреча и как ей было интересно вслушиваться в слова столь могущественной чародейки. Но теперь от той женщины оставалось все меньше, потому не хотелось потерять подобные силы в магическом убежище, как теряются любимые украшения, что завалились за комод или провалились между половиц в полу. Оставалось надеется, что Трисс не пойдет по стопам своей наставницы, а то вторую погорелицу будет сложновато вытаскивать из кострища.

­­- Рейны поддерживают принцессу, но лишь в своих собственных стремлениях захватить власть. Кажется, что они придут лишь тогда, когда смогут добить своих оппонентов после сражения – Болейнов. К слову, юная Лианна прониклась симпатией к прибывшей принцессе Ширен. Что может как и помочь нам, так и наоборот- помешать. А еще не стоит забывать и о войсках Алистера в Аэдирне. Каэвденский посол слишком близко находится подле Короля, - Дженна сделала несколько шагов по беседке, выдавая свою напряженность. Она сжала кулаки и осмотрела своих союзниц, которые, казалось, все еще колебались в принятии своего решения. Сомнения – ключ ко всем раздорам. Сомневались ли они в Оленне или же в самом замысле Ложи? Боялись ли они вступать в открытое сражение или же просто не знали, как реагировать на необходимость так скоро действовать? Много вопросов и ни на один не ответят честно. И если сама чародейка в себе не сомневалась, зная свои убеждения, впрочем, как и убеждения своей наставницы, то с двумя другими дамами могли возникнуть проблемы. Сейчас не стоило тыкать в это пальцем, но действовать придется с оглядкой на недоверие. Это всегда раздражало, когда не можешь тратить свое время на действительно важные действия, а не на чужие чувства и возможные исходы их поступков.

­­- Эмилия преисполнена горем в отношении поступков брата, но также в ней теперь существует и желание изменить свою жизнь. К сожалению, ее не отпускают дальше верхних уровней Амберкрика, чтобы не дать ей бежать или сделать что-то ненужное для Лионеля. Но нам необходимо укрепить в ней убежденность в том, что ее брат – враг, с которым нужно бороться. Я хочу отвести ее к обычным людям, чтобы она посмотрела на «процветание» народа, в который верит, как в существование добрых фей, - Растущая во лжи, ненависти и пренебрежении Эмилия мало походила на освободительницу, но в ней были нужные зачатки. Ее нужно было подтолкнуть и направить, сломать тот барьер страха и верности к своему брату, заставить пренебречь привычкой подчиняться приказам. Когда Эмилия будет готова к сражению – она поведет за собой не только тех, кто был к ней благосклонен и раньше, но и тех, кто не видел ее как правительницу раньше. Дженна, пробывшая подле принцессы так долго, верила в нее так, как порой не могла поверить в себя. Ставила на этот кон свою жизнь и будущее. Однажды Оленна поверила в Эмилию, и теперь ее ученица следовала тому же пути, стараясь не допустить окончательного уничтожения личности своей подопечной. Иначе быть беде.
20:50:43 tactileManiac
Просто включаем подряд. На удивление, треки достаточно хорошо подходят, как мне кажется. « DETROIT BECOME HUMAN: Soundtrack - Kara » Трисс хотела быть похожей на Оленну. Также лучезарно улыбаться, обаять людей вокруг и невероятной красотой, и ясным взглядом светлых глаз, и грацией собственного...
еще...
Просто включаем подряд. На удивление, треки достаточно хорошо подходят, как мне кажется.

« DETROIT BECOME HUMAN: Soundtrack - Kara »


Трисс хотела быть похожей на Оленну. Также лучезарно улыбаться, обаять людей вокруг и невероятной красотой, и ясным взглядом светлых глаз, и грацией собственного тела. Казалось, ей это и удавалось. В ответ на приветствие Оксенфуртской, девушка также стала излучать максимальное дружелюбие. И, можно сказать, это даже не было ложью. У Меригольд не было особых причин относиться плохо к этим девушкам. Да, конечно же, доля недоверия присутствовала, и это даже не обсуждалось - чародейки всегда думают о себе в первую очередь, и это было понятно, но все находящиеся здесь не сделали ничего плохого по отношению к рыжевласой красавице. Так почему же она должна каким-либо образом стараться делать колкие замечания, или же показывать своё пренебрежение? К тому же, хотелось показать себя с наиболее выгодной стороны, дабы добиться расположения. У всех ведь есть свои мотивы, не так ли?
- Ох, благодарю вас, вы меня так смущаете, - с улыбкой произнесла она, слегка смущаясь. Но это смущение было больше показательное, чем настоящее, - Вы тоже хорошо выглядите. Обе.
Девушка перевела взгляд на самую младшую из чародеек и слегка кивнула ей, как бы выражая своё почтение.
Возможно, Оленна могла воспринять как-то неправильно поведение волшебницы, посчитать её забавной в своём стремлении быть миленькой "девочкой-припевочк­ой" или вроде того. Пусть. На деле же, Трисс просто была... Вежливой. Да, просто вежливой, учтивой, как её и учили. Она также любила кокетливо поглядывать на других, стараясь находиться на грани флирта, но с чародейками такого ещё не практиковала - уж слишком неуверенно себя чувствовала в такие моменты. Не смотря на внешнюю гордость и самонадеянность, внутри ей всё же не хватало какого-то стержня, твёрдости. Возможно так происходило из-за отсутствия наставника рядом, ведь Сабрина практически никак не проявляла интерес к своей ученице. Нет, так было и раньше - их встречи были не частыми и заканчивались, как ни странно, руганью, ведь Глевессиг считала, что Меригольд должна всё понимать сама. Но как, если ей даже не показывали хоть какой-то пример? Впрочем, не важно. Леди Оксенфурта просто ощущала какое-то лёгкое наплевательское отношение к себе и полное отсутствие поддержки. Хорошо жилось людям в этом плане. Выходишь замуж, растишь деток. Есть вероятность, что у вас крепкая и дружная семья, построенная на любви. А даже если и нет, то всё равно кажется, что ты не один, что за спиной стоят ещё люди. Хотелось бы тоже ощущать нечто подобное. С появлением личного телохранителя, конечно же, всё стало немного проще. К тому же, с каждым днём, они потихоньку раскрываются друг для друга и становятся ближе - это неизбежно. Но всё равно это было немного не тем. А может, просто Трисс и сама не знает, чего хочет? Именно в этом плане. Столько вопросов, и как же мало, чёрт возьми, ответов. Наверно, девушка многое бы отдала за то, чтобы оказаться у тёплого камина с бокалом красного вина и крепким мужским плечом рядом, на которое можно положить свою голову и рассказать обо всём на свете: о том, что злые тёти обижают, что на улице снова холодно, а повозка в очередной раз обляпала подол любимого платья. Просто прижаться и... Растаять в тёплых объятиях.
Но такое приземлённое и обычное счастье не для неё. Не для той, кто хочет стать самой лучшей чародейкой, отомстить Франческе и иметь власть. Нет, не для неё. Чародейкам вообще чуждо человеческое счастье, это было понятно. Меригольд осознала это ещё с того момента, как её семья от неё отвернулась. Как родители перестали обращать внимание на маленькую кудрявую девчушку с ярким темпераментом и милой улыбкой, как стали уделять больше времени и дарить больше любви её братьям и сестрам. Уже тогда, с малых лет, она осознала - всё человеческое от неё отвернётся, рано или поздно.
Так что, она смирилась. Раньше проливала горькие слёзы, сейчас же относилась к этому спокойно. У неё были цели, были пути их достижения, а значит, всё в порядке.

И вот, появляется Она. Та, за кем Трисс безумно скучала, и на которую невероятно злилась. Это было видно в её глазах. В них была обида, злость, но такая тёплая преданность. Было видно, что она ждала её, как сильно хотела увидеть. Всё это время, что Сабрина скрывалась, девушка не могла не переживать за её состояние: как физическое, так и моральное. Сейчас, видя её... Такой... Сердце невольно обливалось кровью. Леди Оксенфурта запомнила её гордой, величественной, сильной. Казалось, что от этого всего осталась лишь половина. И пусть Глевиссиг будет пытаться это скрыть хоть миллион раз, но Мери видит то, как ей тяжело, и как сильно меняет и без того нелюдимую чародейку одиночество.

Она не позволяет себе накинуться на наставницу с объятиями, как это делает Оленна. Слишком уж велика обида за то, что писем было так мало, а на вопросы о состоянии здоровья ни разу не был дан ответ. И пусть Трисс кажется сейчас таким ребёнком: опустив голову и сжимая юбку в своих маленьких нежных ручках; пусть участницы Ложе и видят её мимолётные слабости: во взгляде, скрывающимся за нежными рыжими локонами, в дрожании тонких пальцев, в её слегка поджатых губах... Пусть. Им, наверно, тяжело понять чувства этой девушки, а может кто-то наоборот проявит сочувствие, но она ничего не ждала. Ей не хотелось к себе никакого внимания в данный момент, ей не нужны были слова поддержки или какие-то неоднозначные взгляды. Просто... Минута, для того что бы перевести дыхание.
Меригольд не по наслышке знала о том, что такое быть на грани смерти. Она знала, как жить с нескрываемым шрамом от ожогов, как ценна жизнь. Но чародейка же смогла это пережить. И сейчас была в добром здравии, не замыкалась в себе, не стала затворницей. И да, и ежу понятно, что Сабрина её противоположность, но нельзя же себя так... Загонять. В этом не было смысла, это наоборот ужасно влияет. Неужели Глевессиг не боится сойти с ума одной тёмной ночью, которую в очередной раз проводит в одиночестве? Не уж то совсем нет страха быть покинутой? Или гордость настолько берёт верх на разумом, что мысли о собственном благополучии отходят невольно на другой план, лишь бы другие не видели "позорного" состояния? Но Трисс никогда не считала поражение чем-то ужасным. Важно было то, как именно ты принимаешь свой проигрыш, чему ты научился и как ведёшь себя дальше. Неужели её наставница настолько глупа, что не понимает, что таким поведением лишь сильнее показывает свои слабости? Когда леди Оксенфурта было плохо, когда её уже вернули к жизни и она открыла глаза, как бы ей не было тяжело, и как бы ни хотелось провалиться сквозь землю со стыда - она посмотрела спасительницам в глаза, улыбнулась и долго благодарила их за своё спасение, а затем, проявляла себя как сильная личность, которой наплевать на такие трудности. Да, это с ней произошло, да, это поражение. Но она ни на секунду ни давала им увидеть то, как плохо было физически: как всё время ныл шрам, как крутило кости, как болела голова; не показывала, как было плохо морально, ведь её буквально вытащили с того света! Все видели лишь улыбку и выслушивали вечную болтовню девушки о том, да о сём. И кому-то это может показаться проявлением наивысшей глупости, но для Трисс всё было далеко не так.
В очередной раз окинув взглядом Глевессиг, девушка прикусила губу, сдерживая то ли радостный возглас, то ли злостное колкое высказывание.

"Как бы я хотела врезать ей по лицу, со всей своей силы! Или расцарапать щёки, я не знаю. Как же бесит, как же она меня бесит."

Какой-то приступ ярости, не иначе. А после, выслушав небольшую речь о собаке, девушка невольно закатила глаза. Если она так хочет показать своё превосходство, то у неё плохо получается. Свою гордость она могла бы запихнуть себе прямо в зад, но Трисс сдерживала себя, дабы не сказать это в слух. Кажется, это также выбесило Оленну, и было понятно почему.
Меригольд выдохнула и посмотрела Сабрине прямо в глаза, когда та попросила остаться девушку после собрания. В этот момент захотелось встать и наорать на эту старую дуру, высказать всё, что она о ней думает, но девушка считает до пяти, выдыхает снова и слабо улыбается наставнице.
- Рада, что вам уже лучше. Я бы тоже хотела с вами о многом поговорить.
Леди Оксенфурта не давала волю эмоциям, так как им сейчас не было места. Не та ситуация, не то время. Они решат свои проблемы потом. Трисс будет громко кричать на своего учителя, злиться, возможно даже разбивать посуду. Что же будет делать Глевессиг? Это уже другой вопрос. Чародейке сейчас было плевать на реакцию, пусть и уважаемой, но такой глупой женщины. Пусть та хоть откажется от наставничества - плевать. Этой идиотке нужно было вправить мозги, и рыжевласая намеревалась стать тем, кто пробудит её ото сна. Уж слишком она устала от всего этого, слишком.

Но от рассуждений её отвлек голос Оленны: некогда нежный, яркий и живой оттенок обратился холодной сталью, режущей по самым болезненным местам. Всё это Меригольд видела собственными глазами, но не могла предотвратить в одиночку. Один неверный шаг - и она бы сама оказалась под прицелом. Чародейка не была героем или рыцарем, спасающим нуждающихся. Да, она иногда помогала людям, чем и заслужила себе место под солнцем и всеобщее уважение, но если дела оказывались опасны для её собственной шкуры - девушка находила тысячу и одну причину, почему она